СТИХИ-ПОРТРЕТЫ

    
            ОГЮСТ   РЕНУАР

Женщины,  красавицы, "ля  муры"!
Эту  удивительную  плоть,
Эти  обнаженные  натуры
Ты  прости,  взыскующий  Господь!

Ты  прости  Огюста  Ренуара!
Он  красу  живую  отыскал,
Он  к  холсту  и  к  телу  до  угара,
До  самозабвенья  приникал.

Он  душой  испытывал  блаженство,
Он  свою  любовь  изобразил
К  телу,  как  к  земному  совершенству,
И  со  всею  страстью  обнажил.

Как  они  сияют  -  эти  лица!
Эти  груди,  крепкие  соски,
Эти  бёдра,  эти  ягодицы  -
И  ханже,  и  хаму  вопреки.

Женщины,  красотки  Ренуара,
Зрителей  сводящие  с  ума  -
Обнаженность  творческого  дара
И  нагая  Франция  сама!

1996

             КЛОД   МОНЕ

Клод  Моне.   Не  помню  даже,
Кто  бы  был  таким,  как  он.
Эти  странные  пейзажи,
Словно  тайна,  словно  сон.

Этот  мир  великолепья,
Где  сады  и  облака,
За  края  тысячелетья
Выступающий  слегка,

Мне  воистину  так  близок,
Несказанно  дорог  мне.
Словно  музыкой  пронизан
Я  манерою  Моне.

Эти  пенистые  тучи,
Эти  пенные  моря,
Кистью  взбитые  могучей
На  палитре  сентября.

Эти  башни,  эти  замки…
Что  там  в  окнах?
                             Свет  икон?
Или  там  летает  Ангел,
Задувающий  огонь?

Этот  мир  ветвей  и  вышек -
Чудо  чудное  вдвойне.
Из  себя,  как  пламя  высек
Это  чудо  Клод   Моне.

1996  

               АЛЬБЕР   МАРКЕ

Поэтичный  Марке 
                                            то  подсолнечно-желтый,
То,  как  небо  вдали  -  голубой-голубой.
Где  такого  -  себя  -  обнаружил, 
                                                            нашел  ты?
Что  за  силу  вдохнул  в  поднебесный  прибой?

Как  из  этих  мазков, 
                                        удивительно-точных,
Возникает  Марке,  оживает  Марке,
Чтобы  славы  достичь 
                                         и  весомой,  и  прочной,
Чтобы  счастье  писать  на  своем  языке?

Этот  тонкий  пейзаж,  
                                         эта  гавань  морская,
Неземное  сиянье  цветных  парусов,
Как  в  иное  столетье 
                                        меня  вовлекают.
Оживают  дурманом  живых  голосов.

Незабвенный  Марке,  
                                       он  присутствует  рядом,
Освежает  палитру  стремительных  дней,
Наблюдает  за  мною  
                                       внимательным  взглядом
Из  картины  своей  и  из  жизни  своей.

1996

МОРИС   УТРИЛЛО

Ты  мне  говорила,
Цвету  в  унисон:
- Улочки  Утрилло  -
Это  дивный  сон!
 
Улочки,  карнизы,
Лестница,  навес…
Как  ты  сердцу  близок,
Франции  певец!

Улочки  Утрилло,
Башенки,  дома
Снегом  принакрыла
Белая  зима.

Но  белила  тают
Пенятся  ручьи.
Улочки  светают
Тихие  твои.

Я  войду  в  картину,
Словно  в  теремок.
Ты,  Утрилло,  сыну
Моему  помог.

Он  палитру  слышит,
И  скажу:  весьма
Он  свободно  пишет
Улочки,  дома.

…  Отпущу  перила,
выйду  за  холсты.
Улочки  Утрилло  -
В  прошлое  мосты.

1996   

        ЭДГАР   ДЕГА

Эдгар  Дега  -  волшебник  цвета,
Своей  палитры  пилигрим.
Певец  то  скачек,  то  балета,
И  тайновидец  балерин.

Биенье  музыки,  пуанты,
Кулис  атласных  берега
И  антраша,  и  реверансы
Запечатлел  Эдгар  Дега.

Горячий  запах  стеарина.
Стоячих  пачек  веера
И  молодые  балерины,
Как  будто  созданы  вчера.

Шелков  летучая  поземка,
Летучих  ног  бессмертный  снег  -
Всё,  как  замедленная  съемка,
Запечатленная  навек.

Художник  -  Бог,  никак  не  меньше,
Хотя  на  свете  Бог  один.
Эдгар  Дега  -  ваятель  женщин:
Гладильщиц,  прачек,  балерин.

Вновь  манит  нас,  как  воздух  горный,
Как  чистый  снег,  как  пьяный  лед:
И  раздевание  в  гримерной,
И  тела  женского  полет.

Как  небо  вечно  и  безмерно,
Как  бесконечны  облака,
Так  бесконечны  и  бессмертны
Твои  холсты,  Эдгар  Дега!

1996

                     ПОЛЬ   ГОГЕН

 1.  ГОГЕН   В  ПОЛИНЕЗИИ
 
О,  Гоген,  переполненный  негой  бездонною!
Весь,  как  Африка,  жаркий, 
                                                 желанный  Гоген.
Не  француз,  а  дикарь  с  таитянкой  истомною,
Обрамивший  свой  мир  в  золоченый  багет.

Ах,  зеленым  Гоген 
                                    кажется  перенасыщен,
Фиолетовым,  желтым  загружен  весьма.
А  поверху  глубоким, 
                                       до  окрика  синим…                     
Очарованный  смотришь  и  сходишь  с  ума…


 2.  ГОГЕН   ВО   ФРАНЦИИ

 Над  Францией
Вместо  солнца
Взошла
Палитра
От  которой
Исходили  лучи  
В  виде
Короны  слов:
Гоген
        Гоген
                Гоген
                        Гоген
                                Гоген.

1996 

             АНРИ   ТУЛУЗ-ЛОТРЕК

Тулуз-Лотрек  -  творец  глубокий
                            И  гениальный  сумасброд.
Судьбою  битый,  колченогий,
Печальный,  маленький  урод.

В  себя,  как  в  космос  обращенный,
Своей  измученный  судьбой,
Высоким  званьем  освященный.
Рисунок,  сделанный  собой.

Порою  раб,  порой  бездельник,
Ничей  не  светоч  и  не  муж,
Холста  властитель  безраздельный
И  обитатель  Мулен-Руж.

Глаз  не  смыкавший  много  суток,
Любивший  цирка  волшебство,
Из  женщин,  кроме  проституток,
Не  обнимавший  никого.

Они  убогого  жалели,
Калеку  с  гордою  душой,
И  привечали,  как  умели,
В  постели  горькой  и  чужой.

Лотрека  путь  угрюм  и  жуток.
Он  из  себя  -  себя  добыл.
Он,  рисовавший  проституток,
Известным  и  несчастным  был.

Наверно,  нет  на  срезе  века
Трагичней  жизни  и  судьбы,
Чем  жизнь  великого  Лотрека,
В  которой  розы  и  шипы.

1995

           ЖОРЖ   СЁРА

Письмо  Сёра  -  почти  мозаика.
О,  как  художник  кропотлив!
Холсты  не  пишет  -
                                   прикасается,
Где,  словно  в  крапинку,  залив.

Где  башню  Эйфелеву,  радуясь,
Художник,  кажется,  поет.
И  башня  -  курочкою  рябою
Перед  очами  предстает.

О,  светоч  красоты  языческой!
О,  дивной  женщины  портрет!
Он  явно
              не  теплом  космическим,
Душой  художника  согрет.

О,  эти  дали  мозаичные!
О,  эти  лодки,  корабли,
Настолько  глазу  непривычные,
Неповторимость  обрели.

От  них  не  оторвутся  зрители,
Как  от  чарующих  монист.
Сёра!
            Ты  самый  удивительный
И  странный  импрессионист.

1995

        ПАБЛО   ПИКАССО

Если  в  душе  одиночество  шарит,
Или  тебя  продают  за  гроши,
Если  ты  гибнешь  в  сердечном  пожаре,
К  Пабло  Пикассо  в  музей  поспеши.

Там,  с  расточительной  легкостью  в  паре,
В  неповторимой  музейной  тиши
Девочка  снова  танцует  на  шаре,
Что  означает  спасенье  души.

Вот  и  вздохни.  Или  просто  -  покайся.
Охолони.  Возродись.  Оживи.
Приговорит  тебя  Пабло  Пикассо
К  неугасимой  и  вечной  любви.

Век  отлетевший  ударит  в  литавры,
Музыку  эту  губами  сорви.
Женщины,  голуби,  сны,  минотавры
Будут  сопутствовать  этой  любви.

Всё  излечимо:  и  злобы  уколы,
И  одиночества  черная  ночь…
Повремени  у  полотен  тяжелых:
"Герника"  тоже  сумеет  помочь.

Неоценимое  это  лекарство:
Краски,  полотна,  живые  холсты
И  удивительный  донор  -  Пикассо,
Донор  участья,  любви,  доброты.

1995

             ЭДУАРД   МАНЕ

К  Эдуарду  Мане  прихожу  и  немею:
Сколько  жизни,  любви  
                                        на  полотнах  его!
Я,  как  будто  попал  к  искусителю-змею,
Он  творит  надо  мною  
                                           свое  колдовство.

Искуситель  Мане!  Ах,  какой  искуситель!
Он  за  миром  своим 
                                        плотоядно  следит…
У  полотен  его  посетитель  и  зритель         
Точно  также  на  мир  
                                        плотоядно  глядит.

Вот  и  я  -  дурачок  несусветный  Емеля  -
У  холстов  пропадаю 
                                        по  целому  дню.
Живописцами  я  восхищаться  умею,
Потому  что  у  сердца  
                                        искусство  храню.

"К  Эдуарду  Мане!"  - 
                                  только  где-то  услышу,
И  уже  ни  покоя,  ни  роздыха  мне.
Снова  кисти,  как  лес,
                                       надо  мною  колышет
Плотоядный  француз  -  гениальный  Мане!

1995

       АМЕДЕО   МОДИЛЬЯНИ
                        (Из  поэмы  "Анна  Ахматова")

Вы  -  летящая  роза
В  окне  Модильяни.
Вы  -  парящая  птица
"Париж-Петербург".
Этот  минимум  сна,
Этот  миг  расстояний
Вспоминаете  Вы,
Прислонясь  к  ветерку.

На  Неве  -  тишина,
Здесь  бессмертие  ближе.
А  в  Париже  всё  было,
Как  будто  сейчас.
Вы  бродили  вдвоем
По  ночному  Парижу,
В  опустевшие  бары
Под  утро  стучась.

Был  Художник  и  Вы.
Было  Утро  Поэта
И  осенняя  Сена,
И  минимум  сна.
Он  ушел  раньше  Вас…
Вы  запомнили  это,
Вы  -  летящая  роза
На  фоне  окна.

1975        

   ВИНСЕНТ   ВАН   ГОГ


Два  уха  - 
С  левой  стороны.
Повязка  -  с  правой.
Два  уха  -  слева…
Ну,  и  что?!
Не  лезьте  в  душу!
Гудит
Ушная  раковина
Ночи,
А  в  ней  жемчужно
Светится  бордель.
Я  самой  лучшей
Проститутке
На  память
Ухо  подарил.

1972

   СИРАНО   ДЕ   БЕРЖЕРАК

Сирано  де  Бержерак!
Дробью  -  оторопь.
Зал  способен  пожирать
Смысла  окорок.

Сирано  де  Бержерак!
В  ложах  -  по  трое.
Не  играть  -  как  проиграть,
Сучьи  потрохи!

Шпагой  гада  шпиговать,
Да  не  всякого…
Сирано  переживать
Бержераково.

1971

      ФРАНСУА  ВИЙОН

Друзья!  Да  здравствует  Вийон!
Любите  праздного  Вийона!
Любите!  Смейтесь,  как  и  он.
Пишите  горько  и  влюбленно
Под  сенью  липы  или  клена,
Где  тень  и  влага  испокон,
Где  отдыхал  в  траве  зеленой
Бродяга  -  Франсуа  Вийон!

Поэт  и  грешник  -  Франсуа,
Школяр  и  гений  безымянный,
Свой  дымный  город  рисовал,
Свой  век,  свой  титул  окаянный.
Он  шел  походкой  обезьяны,
Он  пил  -  а  стих  его  живой,
Как  нимб  ворочался  над  пьяной,
Над  шишковатой  головой.

Он  спал  на  сене  и  в  золе,
В  огне,  в  тюрьме.  Что  было  б,  если
В  тот  век  преступный  на  земле
Он  сочинял  иные  песни?
Так  жил  Вийон,  поэт-кудесник,
Лелеял  звуки  и  слова…
И  нет  во  Франции  чудесней
Других,  чем  песни  Франсуа!

1972

   ШАРЛЬ   БОДЛЕР

Из  каких  небесных  сфер,
Жизнь  какую  проживая,
Мне  в  ночи  сверкнул  Бодлер,
Словно  молния  живая?

Помню,  как  истлела  мгла,
Превратившаяся  в  лунность.
Опалил  "Цветами  зла"
Он  мою  слепую  юность.

Так  безумно  просиял,
Что  вживил  безумства  вирус.
Душу  вялую  объял
И  вручил  глаза  навырост.

Всё,  увиденное  мной
Сквозь  поэзию  Бодлера,
Стало  чувственной  струной
И  навеки  заболело.

Я  прочел  сквозь  падаль  дней
Безобразной  жизни  скверну
И  судьбу  людскую  в  ней,
Обращенную  в  таверну.

Над  кострищами  миров
С  похотливостью  весталок
Жадной  тучей  комаров
Человечество  витало.

Сам  себе  я  был  букварь,
Но  сломал  бетон  рутины,
Где  и  женщина,  и  тварь
Были  в  помыслах  едины.

Оглоушенный,  пустой,
Я  читал.  Я  ел  Бодлера!
Шли  эпохи  чередой,
Поменялась  жизни  эра…

Это  был  какой-то  смерч.
Всё  сверкало.  Всё  менялось.
И  равнялась  жизни  -  смерть,
Книга  с  космосом  равнялась.

Изо  всех  на  свете  мер
Мне  одна  являлась  мера:
Громом  грянувший  Бодлер
И    П О Э З И Я
                           Б О Д Л Е Р А!

1996

    ПОЛЬ   ЭЛЮАР

Горячей  лавою  ЛЮБОВЬ
Несла  по  жизни  Элюара

Сгорало  всё  сгорала  жизнь
Без  угольков  без  пепла

ЛЮБОВЬ  была  живым  огнем
И  опахалом  сердца

ЛЮБОВЬ  стремительной  была
Гремела  водопадом

И  низвергался  водопад
И  нес  по  скалам  Элюара

Вода  сияла  Млечным  дном  
И  омывала  душу

Сплетались  камни  как  лоза
И  ранилось  железо

Огонь  с  водой  боролись  в  нем
Великих  две  стихии

Вода-ЛЮБОВЬ  огонь-ЛЮБОВЬ
Творили  Элюара

Он  чтил  Любовь  читал  ЛЮБОВЬ
Слог  "ЛЮ"  для  для  ЭЛЮАРА

Он  пел  ЛЮБОВЬ  ловил  ЛЮБОВЬ
Звук  "ЛЮ"  для  ЭЛЮАРА

Он  был  ЛЮБОВЬ  он  есть  ЛЮБОВЬ
Л Ю Б Л Ю     для     Э Л Ю А Р А 

1996

       ГИЙОМ   АПОЛЛИНЕР
                 
Хочу  в  веках  остановиться,
Тебя  узреть  на  свой  манер,
Аполлинарий  Костровицкий,
Поэт  Гийом  Аполлинер.

Твое  приблизить  первородство,
Изобличая  вновь  и  вновь
Живое  наших  предков  сходство
И  может  быть  -  родную  кровь.

Ведь  наши  предки  -  белорусы  -
В  бездонной  Лете  голубой
Славянские  открыли  шлюзы,
Чтоб  появились  мы  с  тобой.

Аполлинер,  здесь  нет  ошибки!
Твой  дед  из  тех  же  самых  мест,
Где  предок  мой  играл  на  скрипке,
Служил  Христу  и  нес  свой  крест.

Ты  -  итальянец,  ты  -  и  русский,
Отринутый  на  много  лет,
Но  возрожденный!  
                              Ты  -  французский
И  Божьей  милостью  поэт!

Тобою  нация  гордится.
Ты  -  Бог!  (Здесь  нету  полумер),
Аполлинарий  Костровицкий,
Поэт  Гийом  Аполлинер.

1996

      ЭЖЕН   ПОТЬЕ
Под  утро  мир  качает  аура.
А  я  читаю  Триоле.
Париж.
В  нем  ночь  подобна  трауру
На  черном  лебедя  крыле.

Эжен  Потье!
Рассветы  розданы.
Ушел  в  отставку  демиург.
И  "Марсельеза"  похоронена,
И,  кажется,  замкнулся  круг.

Миомы  дней  гашишем  споены,
И  в  ад,  и  в  рай  -
Один  билет.
Ночные  бары  переполнены,
А  проституткам  -  20  лет.

Пространство  бренности 
                                           извечное.
Поэты  впали  в  триолет.
Париж,  ты  умер  незамеченным,
Ты  плащ  борца  сменил  на  плед.

А  плед,  что  плен.
Награды  розданы:
И  гильотина,  и  расстрел.
Свобода  корчится  под  звездами,
И  в  куче  мусорной  -  Верлен.

Как  тяжкий  сон  проходи  аура.
Асфальт  окрашен  в  литопон.
Париж  снимает  платье  траура,
Еще  к  себе  вернется  он.

1969

           АНТУАН   ДЕ   СЕНТ-ЭКЗЮПЕРИ

Антуан  де  Сент-Экзюпери  -
Светлый  лик  
                         французского  пилота.  
Самолет,  качаясь  у  земли,
Средь  песков  выискивает  что-то.

Хлещет  солнце  плетью  по  лицу
И  моторы  тяжкое  выводят…
Может  быть,  назавтра   
                                         понесут
Антуана  в  черное  безводье.

А  пока  молчит  ларингофон,
Жадно  простирается  Сахара…
Над  планетой  чертит  небосклон
Антуан,  похожий  на  Икара.

Путь  его,  фортуна,  озари!
Злые  смерчи,  
                         уронить  не  смейте!  
Антуан  де  Сент-Экзюпери
Улетает  навсегда  -  
                                    в  бессмертье!

1969

      ЭДГАР   ПО

А  если  ворон
Обернется  женщиной?
Пробив  портьеру,
В  комнату  влетит,
Обдаст  ознобом,
Тайной  запредельной,
Заполнит  мир
И  тишину  
                     собою…
Сомкнутся  перья,
Волосы…
И  поцелуя  клюв
Вонзится  в  губы…
Я  задохнусь  
                   от  близости,
Оглохну.
О  локти,
Окольцованные  мной!
Я  -  эхолов.
Меня  врачует  эхо
И  вороны,
Которые  садятся
На  край  стола
За  миг  
             до  превращенья.

1969

           ВИКТОР   ГЮГО

Город  переполнен  тобой.
В  каждом  окне  -  твое  лицо.
В  каждом  стекле  -  осколки  твоего  смеха.
… Пришел  рассвет,
И  я  -  на  самодельной  сцене  -
Решил  изобразить  шута.
Я  БЫЛ  СМЕШОН!
                                    Меня  ты  увидала.
Я  черен  был,  горбат,  как  Квазимодо,
Но  потешать  поистине  умел…
ТАК  НАЧАЛОСЬ 
                              ЗЕМЛЕТРЯСЕНЬЕ  СМЕХА:
Звенели  витражи!
А  форточки  и  рамы  теряли  назначение  своё.
… Потом  три  по  городу  сновали
Грузовики,  
                     автобусы,  
                                        подводы
И  собирали  битое  стекло.
Стучали  дворники
И  тихо  матерились.
Соседи  покупали  стеклорезы
И  штопали  оконные  глаза.
         Я  снял  колпак.
         Я  нес  ладони  смеху
         И  свежие  порезы  целовал.
Никто  не  понял  -  что  же  приключилось?
И  только  шут  бескровно  улыбался…
Он  знал  один  причину  катастрофы:
Смеяться  так  -  могла  лишь  только  ты.

1980